Вот выздоровеет, и заживём
Ребёнок приносит из сада новую простуду раньше, чем долечили старую. Про год болезней по кругу и про мать, которая лечит его, сама сваливаясь с температурой.
7:50. Она натягивает на сына вторую штанину, он выкручивается, держась за её плечо. В коридоре пахнет непроветренным сном. Она застёгивает молнию до подбородка, и в эту секунду он чихает. Мокро, коротко, ей прямо в щеку.
Она замирает с рукой на молнии. Один чих. Может, пылинка. Может, батарея пересушила нос. Она вытирает ему лицо салфеткой, смотрит: чисто. И ведёт в сад. Она только что две недели просидела с ним дома. Ещё две она не выдержит.
В среду в 11:20 звонит воспитатель: «Заберите, тридцать семь и восемь, вялый». Она уже одета - с утра чувствовала, что позвонят. Дорога до сада знакома до трещины на асфальте у третьего столба. В аптеке у дома уже знакомый провизор достаёт противовирусные раньше, чем она успевает что-то сказать. «Опять?» - «Опять».
Дома градусник, свечка, тёплое питьё через шприц без иглы, потому что из кружки он выплёвывает. Ночью она встаёт трижды. Утром - участковая, «типичная ОРВИ, сидите до чистых соплей». Больничный лист. Она открывает рабочую почту, пишет то же письмо, что и в прошлом месяце: «прошу перенести, ребёнок заболел». Отправляет. Закрывает ноутбук.
Одна мама на форуме пишет коротко: мечтает работать, а сама всё время на больничных. Другая отвечает ей, что живёт от больничного к больничному и боится - такую маму, вечно сидящую с ребёнком, на работу уже никто не возьмёт.
К пятнице сопли зеленеют. К понедельнику светлеют. Во вторник она снова ведёт его в сад - и стоит у калитки чуть дольше, чем нужно, глядя ему в спину. Через день, через два звонок повторится. Она уже знает это, как знают расписание электрички.
На babyblog женщина описывает свой год так же: вылечила одного - слёг второй, подняла второго - опять первый, и по кругу, по кругу. Ещё одна, в том же обсуждении, - что трясёшься над ним, оберегаешь, а он всё равно неделями не вылезает из соплей.
В сентябре она верила, что это закончится к Новому году. В январе - что к весне. Сейчас она уже не назначает дату. «Вот выздоровеет, и заживём» оказалось не обещанием, а считалкой, которую повторяешь, чтобы не завыть.
А в феврале сваливается она сама.
Началось с горла, к вечеру - тридцать восемь и пять. Сын к этому дню как раз выправился, носится по комнате, стучит машинкой по батарее, тянет её за рукав: «мама, гоки» - горку, значит, строить. Муж в ночную смену. Её мама - в другом городе, восемь часов на поезде.
Она лежит на полу в детской, потому что до дивана не дойти, и держит его за ногу, чтобы не убежал в коридор к розетке. Он тянет её за руку вверх: вставай. Она встаёт. Греет ему еду, дует, кормит, меняет подгузник, читает про колобка - своим голосом, которого почти нет. Себе варит кофе и собирается на работу. У неё больничный не оплачивается. Смогла договориться по уходу - только за ним, а он-то как раз здоров. Его надо вести в сад.
В какой-то момент она садится на пол в коридоре, спиной к шкафу, и понимает совсем ясную вещь: у этого нет конца. Не «тяжёлый период», не «до трёх лет перерастёт». Ухаживать всё равно будет она, болеть ей нельзя, и отпуска от этого не бывает.
Ту ночь она потом вспоминала не как самую тяжёлую, а как ту, после которой полезла читать чужие форумы - не в поисках совета, ей хотелось почувствовать себя не такой одинокой.
Женщина в одном обсуждении пишет, что в тот момент ей казалось - она не выйдет из этого круга болезней, и сама болела вместе с ним. Другая, ниже, - что они с мужем в этом кругу просто барахтаются и пытаются выжить. Не «всё пройдёт». Не «потерпите». Только: барахтаемся. Мы. Вместе с тобой, которая сейчас читает это в три ночи с градусником под мышкой.
У этого круга нет двери с табличкой «выход». Но он не пустой. В нём - целый мир матерей, которые лечат детей, будучи сами больными, и ведут наутро уже здорового, но с остаточным кашлем, потому что ещё две недели взаперти не вынесут, а такой кашель это не симптом. На форумах они пишут про сад зло и смешно - что в такие недели ведёшь ребёнка в компанию таких же сопливых и недолеченных, где здоровых нет ни одного. Она читала это ночью и впервые за месяц смеялась.
Сейчас лето. Сад закрыт, круг замер, дежурный сад это еще страшнее чем больничные, поэтому дома. Сын не болел уже пять недель - она считает, хотя обещала себе не считать.
По утрам он спит дольше. Она пьёт кофе горячим, целую чашку, не подогревая повторно.. Иногда ловит себя на том, что прислушивается к его дыханию из комнаты - не сопит ли. Не сопит.
Вчера в аптеке она взяла жаропонижающее. Аптекарь пробила чек, спросила: «на сейчас?». Она сказала: «впрок». До сентября месяц. Она знает, зачем они понадобятся. Кладёт коробочку в шкафчик, к градуснику, и закрывает дверцу.
